ВИЧ, если верить страстям, нагнетаемым в прессе и по телевиденью, распространяется с катастрофической скоростью. Но, где же те жертвы «чумы ХХ века», на которые должно было, согласно прогнозам, припасть треть населения земного шара?
По самой завышенной статистике количество смертей от официально диагностированного СПИДа не идет ни в какое сравнение со смертями от сердечно-сосудистых заболеваний, раковых опухолей и даже от «дорожных приключений». Но, именно борьба с «возбудителем новой болезни» поглотила более 550 миллиардов долларов - и продолжает поглощать средства, выделяемые на развитие медицины.
Так что же в нашем обществе происходит? Не вдаваясь в результаты практических изысканий, предлагаем теоретическое обоснование изначальной ошибочности научной доктрины СПИДа.

ВИЧ – дитя биологической догмы, взращенное коммерцией
Теория биологии не оформилась в четкую систему законов и постулатов, как в точных науках, но в одном до недавнего не сомневались – в центральной догме: генетическая информация идет от ДНК на РНК, оттуда на белок и никогда обратно. Из этого вытекало, что все обнаруживаемые в клетке вирусные частицы, особенно РНК – содержащие, - патогены, подлежащие уничтожению. При этом не учитывалось, что любая живая система потому и сопротивляется энтропии, что она открыта не только для вещества с его энергетическим потенциалом, но и для информации уже потому хотя бы, что триада эта неразделима, а поступь времени в нашем мире, где даже секунд двух нет одинаковых (ссылаемся на опыты Джорджио Пиккарди с органическими коллоидами), требует непрерывной деятельности каких-то адаптационных механизмов. Выработать их раз и навсегда невозможно именно из-за крайней изменчивости условий окружающей среды – можно только осваивать опыт всего сущего, откладывая «самое перспективное» в ДНК: закон опережающего отражения – так сформулировал этот движущий механизм развития жизни Петр Анохин. Чтобы утвердиться, нужно предвидеть, чтоб предвидеть, необходимо помнить опыт прошлого, которое когда-то было настоящим.
Не может информация идти исключительно от ДНК на белок, не может РНК выполнять пассивную роль «рабочего чертежа», снимаемого с определенного гена: ведь это комплементарные (взаимодополняющие) взаимодействия, и при их осуществлении РНК и сама что-то изменит в структуре ДНК, передав Вечности опыт мгновения. Жизнь без обратной связи, невозможна, да этого никто и не отрицает. Но почему-то мало кто понимает, что в этом процессе, кроме двух взаимодействующих, должна быть и третья – «разносчик передового опыта в биосфере», нечто природным путем входящее в клетку и не убивающее ее, нечто достаточно простое, чтобы составные его части во внешней среде легко перекомпонировались, воспринимая «отпечатки времени». Через РНК в процессе ее взаимодействия с ДНК должна быть внесена добытая особью информация, которая может быть полезна виду.
Именно ретровирусы – РНК – содержащих сущностей – по логике вещей и надлежало заподозрить в том, что они и осуществляют обратную связь, обеспечивая унифицированность видовых характеристик и уникальность каждого представителя этого вида (закон генетической неповторимости всего сущего), сводя в единое целое все парадоксы природы.
Почему же ретровирусы? В отличие от других вирусов, они содержат две идентичные молекулы линейной РНК, и несколько связанных с ними молекул фермента обратной транскриптазы. Чтоб повторить себя, ретровирус должен вписать свой генетический аппарат в ДНК хозяина. Если попадет в кодирующую часть, то клеточный механизм ее считает, и новый экземпляр уйдет, как и пришел, через клеточную оболочку, возможно, что-то унеся с собой; а среди интронов – вроде бы «молчащих» участков – может сохраняться как угодно долго. Это не литические вирусы, способные овладевать всем генетическим аппаратом клетки-хозяина, истощая ее и в конечном итоге убивая: шансов размножиться массово у ретровирусов нет, способ их распространения в природе – через плаценту от матери к ребенку. В этой системе много чего неизученного и непонятного, но самое строение ретровирусов заставляет думать, что это механизм осуществления обратной связи между особью и окружающей средой, между «реальным временем», реализуемым в РНК, и Вечностью, на которую рассчитана ДНК. Сам способ их передачи подсказывает, что они имеют прямое отношение к возрождению жизни. Конечно, ретровирусы можно заподозрить во всяких «нехороших делах», но необходимо было прежде всего обратить внимание на специфичность занятой ими экологической ниши.
Но в науке довлела аксиома биологии, довлело стремление воспринимать ДНК как нечто незыблемое, раз и навсегда отлитое, подобное перфокарте, с заданными отверстиями, и даже тот факт, что проходимое сквозь эти отверстия всегда оказывалось неповторимым (белков самости столько, «сколько звезд на небе») и приспособленным к своему времени с его «перехлестами» научно-технического прогресса, никого не смущало. Продолжала священнодействовать дарвиновская триада – изменчивость, наследственность, естественный отбор, закладывающая для своего развития 20 поколений. Какие 20! Сочинский врач Н. Шульц наблюдал, сохраняя все анализы крови, изменение ее картины на протяжении одного поколения: от 12-14 тысяч лейкоцитов во время первой мировой войны до 6-8 тысяч, а сейчас и 4 тысячи гематологов не слишком смущают. Изменение картины крови отражает изменение практически всех наших характеристик на уровне – не только клетки, но и составляющих ее органических молекул. Как это произошло?
В свете центральной догмы биологии ретровирусы было решено считать исключением, которое правила не опровергает.
В 1981 году врач Майкл Готлиб обратил внимание на симптомы странной пневмонии, причиной которой был «невинный» в других случаях возбудитель, развивавшейся на фоне резкого падения иммунитета. Все пять его пациентов оказались гомосексуалистами. Позже нечто подобное было обнаружено у наркоманов, причем группу риска почему-то составляли молодые люди самого оптимального для деторождения возраста – 20-40 лет. В 1984 году Роберт Галло высказал предположение, что причиной странного иммунодефицита, названного ВИЧем, является ретровирус, который уничтожает клетки иммунной системы. Это была только гипотеза, нуждающаяся в разработке и подтверждении.
Но шел к власти Р. Рейган, ему нужно было расширить ряды своих приверженцев, и он пообещал выделить деньги на борьбу со СПИДом: сформировался политический заказ на поиск возбудителя, с которым надлежало бороться. И тут грянуло: да это же ретровирусы, следы пребывания, которые к тому времени уже можно было обнаружить в клетке.
И хоть никто не мог объяснить, как именно им удается уничтожить Т-лимфоциты – ведь возможности для размножения ретровирусов ограничены самой природой – на РНК-содержащие сущности была перенесена схема действия бактериофага – очень даже оформившейся системы, интервенция которой в самом деле кончается гибелью бактериальной клетки и выходом многих бактериофагов на оперативный простор, а, следовательно, и дальнейшее заражение колонии. Но так ли с ретровирусами?
Мало сделать открытие – надо еще понять с чем имеешь дело. Законы жизни таковы, что определить, где следствие, а где причина невозможно: если на старой яблоне стучит по коре дятел, а в доме умер посадивший эту яблоню человек, то это не значит, что его убила птица. Просто дятел, преследуя свои интересы, одновременно выполняет полезную для яблони и оставшихся в живых работу.
Но в историю с паникой по поводу СПИДа включились коммерческие интересы – в результате имеем нагнетание страстей вокруг катастрофического распространения ВИЧ-инфекции, особенно в Украине. Но, где же чума ХХ столетия? Сколько ее можно ожидать при таком размахе инфицирования? Ведь в 1347 году достаточно было осадившему Каффу татарскому хану Джанибеку Кипчаку запустить в город черных крыс (одно из первых в истории случаев применения бактериологического оружия!), чтобы настоящая чума, мгновенно распространившись по Европе, унесла в общей сложности 75 миллионов человеческих жизней. С учетом тогдашней демографической ситуации фантастически много.
А теперь поставим серию вопросов, старательно заметаемых нашей наукой «под ковер».
Почему при зачатии сливаются две разные ДНК, что их заставляет развернуться друг к другу комплементарными группами атомов? Как происходит распределение «наследственного материала»: что-то от отца, что-то от матери, что-то от прапрабабушки жившей лет за сто?.. Случайность? Но тот, кто имеет представление о структуре ДНК, не может не понять, что здесь вступает в действие закон больших чисел: если 98% «самой главной молекулы» припадает на «молчащие», ничего не кодирующие участки, где к тому же найдено больше тысячи отпечатков генетических программ вирусов и бактерий, то должен быть «канал информации», загоняющий весь этот рассчитанный на Вечность багаж в «реальное время», когда рождается вполне конкретное человеческое существо. И этот «канал информации» должен контролироваться какими-то внешними факторами, ибо каждое появляющееся на свет существо слишком неповторимо, чтобы можно было раз и на всегда задать параметры его формирования на том уровне, когда две «нити бессмертия» создают в оплодотворенной клетке двойной набор хромосом.
Еще вопрос: забеременев, женщины страдают от токсикоза, и это понятно: ведь генетически плод наполовину чужой. Но почему в норме он не отторгается как отторгается все чужеродное?
Вряд ли наука имеет достаточно экспериментального материала, чтобы ответить на первые вопросы, но с последним уже понятно: именно ретровирусы не дают отторгнуться плоду, – и мыши, с которыми было проведено соответствующую «терапию», попросту не рожали.
Секвенирование – считывание нуклеотидных последовательностей ДНК – показало, что «гендерные проблемы» начинаются с механизма предопределенности пола будущего ребенка: Х- и У-хромосомы «воюют» между собой, и каждая стремится навязать свою программу, ведь одной надлежит «замолчать». А это означает, что зачатие обязательно должно состояться на фоне угнетения иммунитета, где депрессантом выступает мужская сперма. Но почему же от этого не страдают женщины? Ну, во-первых, любой врач скажет, что слишком ранняя половая жизнь истощает организм девочки и чревата последующими осложнениями. Вспомним, что эпохи, когда девиц рано выдавали замуж, означены невысокой продолжительностью (и это при благополучной экологической ситуации!) жизни и ранним увяданием: «простой, но милой старушке» - матери пушкинской героини Татьяны Лариной – было лет 36-38. Во-вторых, учтем, что естественное для женщины менструальное кровопускание не слишком подрывающее ее силы – были бы прокладки хорошие! –для мужчины могло бы обернуться необходимостью в «скорой помощи»… Да, природа позаботилась о механизме продолжения рода, создав систему защитных белков. Но это – если сперма вводится природным путем… А если иначе?
Давайте обратимся опять-таки к историческим фактам. Филипп Македонский создал «армию любовников», рассчитывая на психологический фактор: «влюбленные» будут друг перед другом демонстрировать чудеса храбрости. Расчет оправдался: унаследованные Александром войска были непобедимы, но… оказалось беззащитными перед эпидемиями болезней, которые их и уничтожили.
Природа карает любые крайности – как пренебрежение плотью во времена Средневековья, когда гигиена считалась проявлением человеческой греховности («чем чище, тем грязнее» - в понимании душа), так и сексуальную разнузданность. Последняя чревата тем, что в организмах людей, слишком часто меняющих сексуальных партнеров, происходит накопление вирусных частиц с последующей их рекомбинацией и образованием новых сущностей, вполне способных нанести удар по неподготовленной к встрече с ними иммунной системе.
Картину роли ретровирусов как адаптационного механизма эволюционного процесса дополняет недавно сделанное и еще не оцененное в научном мире открытие, что РНК способна репарировать ДНК. А как может быть иначе? Ведь образующаяся в клетках РНК обязательно претерпевает какие-то связанные со временем изменения в конфигурации своих составных, которые вносит в ДНК в процессе их взаимодействия.
А ретровирус – это ведь, по определению авторов фундаментального труда «Молекулярная биология» Б. Албертса, Д. Брея, Дж. Льюиса, М. Реффа, К. Робертса, Дж. Уотсона, «генетическое послание» из окружающего мира, которое по тому же принципу комплементарности (взаимодополняемости) способно встроится в РНК, клетки-хозяина, вступив в реакцию с каноническими парами составных генетического кода, чтоб оттуда быть переданным на ДНК.
Так с чем же борется медицина с помощью безумно дорогих препаратов? С механизмом обратной связи, на котором зиждется жизнь? С природным процессом клеточного цикла? Нетрудно догадаться, что препараты от СПИДа, токсичность которых никто не отрицает, должны ударить прежде всего по ускоренно делящимся клеткам наиболее травмируемых внешними факторами тканей. Это слизистая кишечника и кожа. Стоит ли удивляться, что при лечении набор «признаков СПИДа», в частности поражение кожного покрова и диарея, пациенту обеспечен. Само собой, эти препараты убивают клетки иммунной системы, откуда и другие симптомы –грибковые и прочие инфекции, и все это усугубляется стрессом, в состоянии которого живет человек с диагнозом СПИД. Не удивительно, что от пациентов, решившихся отказаться от антивирусной терапии, болезнь отступает.
Когда-то больных сифилисом сажали в яму с серными парами. Говорят, помогало! Если удавалось выжить… Лауреат Нобелевской премии, специалист в вопросах вирусологии Питер Дюесберг считает, что в более чем 50000 смертей повинен препарат АЗТ, которым лечат СПИД.
Самое интересное, что тех, кому поставлен столь экзотический диагноз, спасают почему-то от туберкулеза, почечной недостаточности, рака матки – список «сопутствующих болезней» нарастает с каждым годом. Чем же «просто туберкулез» отличается от туберкулеза, причиной которого является синдром приобретенного дефицита? Тем, что в тканях вроде бы находят ретровирус ВИЧ.
Но как можно его обнаружить? Ведь это фрагмент РНК, которых в клетке уже найдено более ста тысяч, - и как разобраться, какой из них принадлежит клетке, а какой ретровирусу? По наличию его в Т-лимфоцитах? Но, опять-таки, кто осмелится утверждать, что это ретровирус, а не нормальная РНК, пребывающая в состоянии работы? Одно остается: диагностировать по антивирусным ответам антител, как и литические вирусы. Это возможно в том случае, если в ДНК уже имеется копия ретровируса, и она чем-то там занята, проявляя признаки жизнедеятельности. Но ведь спектр антител крайне широк – такие же вырабатываются при любом нарушении клеточного гомеостаза, причины которого могут быть самые разнообразные. Кстати, если исследовать роль ретровирусов в возрождении жизни, то можно понять, почему они «терроризируют» детородную часть человечества: ведь соответствующие гормоны особенно активны в этой возрастной группе, и, очевидно, к их молекулам и «адресуются» составные РНК-ретровирусов.
Здесь одно понятно: быстрая индукция нейтрализующих антител свидетельствует об отличной «притертости» клетки-хозяина и напрасно подозреваемого в паразитизме ретровируса, выработанной в процессе предоставления друг другу «услуг» на пути эволюционного развития. Судить по этому фактору о патогенности ВИЧ – все равно, что при криминальном расследовании истолковывать алиби как доказательство преступления. И какой смысл при лечении СПИДа вводить в клетку антитела, если их и так вырабатывается достаточно?
До недавнего тестом на ретровирусы было присутствие в клетках фермента обратной транскриптазы. Но о чем можно говорить теперь, когда опытным путем доказано, что РНК репарирует ДНК – да иначе и быть не может, жизнь без обратной связи невозможна? Кстати, присутствие в клетках обратной транскриптазы – отнюдь не открытие сегодняшнего дня: сообщение о нем появились в 1983-84 годах, но центральная догма биологии не позволила оценить его важность для медицинской практики. В который раз в науке создавалась ситуация, отраженная в известной сентенции: «Я бы с вами согласился, если би Аристотель не думал иначе».
При диагностике ВИЧ нарушается известный постулат Коха: предполагаемый возбудитель болезни надлежит выделить и взрастить в чистой культуре, заразить им контрольный организм и дождаться появления адекватных симптомов, обнаруженных у инфицированного хозяина.
Но возможно ли отделить «речку» ретровирусной РНК от «моря» присутствующего в клетке-хозяина «строительного материала», из которого образуется та РНК, которая работает над созданием белка? Сам Галло, по его признанию, сумел выделить ВИЧ у 26 из 72 СПИД-пациентов; у 88 найдены ВИЧ-антитела без обнаружения вируса. Попытки получить даже столь скромные результаты, которых добился Галло, подвели к выводу: ВИЧ из тканей больных «чумой ХХ столетия» не выделяется. Даже если и удастся выделить, все равно разобраться, что это такое будет крайне трудно. Слишком гибкое образование РНК, где свойственный ДНК тимин, который не дезаминируется, заменен на легко дезаминируемый урацил.
Прошлогодняя конференция в Лозанне заставила признать: перспективы поиска вакцины против СПИДа неопределенны, ибо непонятно, что должно быть действующим началом. Да и любая вакцина направлена на стимуляцию иммунитета, а что стимулировать, если доктрина СПИДа изначально построена на уничтожении ВИЧем Т-клеток? Тогда во что же вкладываются деньги?
А что же представляет собой рогатая и кошлатая страшилка, обошедшая не только научные, но и популярные издания, представленная как ВИЧ? Во-первых, нет доказательств, что ее не соорудил компьютер, во-вторых, даже если нечто подобное и существует, то зачем приписывать ему разрушения иммунной системы, которую приходится слегка «придавить» для того, чтобы продолжился человеческий род. И даже если допустить, что в природе возникло нечто новое на базе «старого ретровирусного материала», то не является ли это естественным ответом на наши сексуальные революции и экологические проблемы? Древний ретровирус, модифицированный в соответствии с требованием нашего времени продолжает свою миссию и в наше время, когда женскую добродетель перестали беречь ради здоровья грядущих поколений, содомский грех считается чуть ли не признаком интеллектуальной изысканности и тонкой душевной организации, а «чумой» стало массовое употребление наркотиков, очень угнетающих иммунитет.
Вопрос нужно ставить не об эпидемии новой болезни, а о специфической поведенческой болезни, свойственной определенным группам населения.
Что у ВИЧ-инфицированных матерей рождаются такие же дети – понятно: плацента – естественный путь распространения ретровирусов. А как же с заражением через кровь? Но для переливания крови всегда есть изначальная причина, естественно порождающая иммунодефицит, да и любая болезнь развивается на фоне иммунодефицита, который как правило, приобретается в процессе жизни, развивающейся не только благодаря внешнему притоку вещества и энергии, но и на запасе генетических возможностей, который, к сожалению, исчерпаем.
Клетка с нарушенным гомеостазом будет вырабатывать отличные от нормы антитела – те же, что современная диагностика приписывает ВИЧу.
При действующей диагностике любой почувствовавший недомогание человек рискует пополнить ряды ВИЧ-носителей. Понятно, что «возбудитель эпидемии» будет распространяться с катастрофической скоростью, но люди умирают все-такие от старых болезней, к которым ретровирусы если и имеют отношения, то очень отдаленное. Вопрос этот требует изучения с позицией новой медицинской парадигмы, изложенной в книге Наталии Околитенко и Николая Колбуна «Рак – ошибка формообразования: где? когда? почему? как?». Беда даже не в выделении безумных сумм денег на то, что изначально бесперспективно – беда в научной доктрине утверждаемой СПИД-истерией, которая не дает понять движущие силы эволюционного процесса и сделать необходимые для борьбы за человеческое здоровья выводы.
Проблема приобретенного иммунодефицита существует – и она будет обостряться, если не будет сделана поправка на неумеренное потребление фармацевтических препаратов, прежде всего антибиотиков, наркотиков и всякого рода излишеств, свойственных нашему времени. Но СПИД – это дитя основной догмы биологии, взращенное политическими и коммерческими интересами, которые, к сожалению, все больше вмешиваются в процесс эволюции микромира, развивающегося как единое целое с макромиром, где все постоянно изменяется на уровне молекулы и клетки, чтоб сохраниться как биологическая форма. Живые системы, в том числе и человек, – результат генной инженерии, вершимой природой, и вирусы – ее движущий механизм.
Эволюция по Тимофееву-Рессовскому проходит в три этапа. На первом отбираются соответствующие реальному времени признаки, на втором новые стандарты закрепляются, на третьем происходит уничтожение промежуточных форм, не вписывающихся в направление общего процесса. Вот эта группа и подвержена болезням, которые всегда сопряжены с иммунопатологическими реакциями.
Но, как показали исследования проведенные Институтом информационно-волновых технологий, информационный контроль способен направить отношения между микроорганизмом и клеткой-хозяином по оптимальному для человеческого здоровья пути.
Считаем нужным присоединиться к Группе Научного Пересмотра ВИЧ-СПИД гипотез, известной как «СПИД-диссиенты», и выражаем готовность внести в их изыскания свои теоретические соображения и результаты практики нового научного направления – информационно-волновой терапии. Свое заявление мы обосновали на международной конференции, «Информационно-волновая терапия и новая медицинская парадигма», которая состоялась в г. Киеве 12-13 октября 2007 года.
| 2008-02-05 14:47:48